Шишков Александр Семенович

(1754-1841)

А. С. ШИШКОВ.
Литография Г. Г. Гиппиуса. 1822.

Угрюмых тройка есть певцов -
Шихматов, Шаховской, Шишков,
Уму есть тройка супостатов -
Шишков наш, Шаховской, Шахматов,
Но кто глупей из тройки злой?
Шишков, Шихматов, Шаховской.

Так отзывался молодой Пушкин в 1815 году о литераторах, членах консервативной «Беседы любителей русского слова» (1811 – 1816). Шишков был одним из основателей Общества и его вдохновителем. Адмирал, министр народного просвещения и глава цензурного ведомства, президент Российской академии, писатель, он олицетворял в себе консерватизм политический и литературный, будучи ожесточенным противником всякого рода языковых и стилистических новшеств. В полемике со своими литературными противниками – Н. М. Карамзиным и его приверженцами – он прибегал к методам политической и религиозной их дискредитации. Еще в лицейские годы Пушкин вместе с другими членами «Арзамаса» участвует в борьбе против «шишковистов» и клеймит их главу в эпиграмме «Угрюмых тройка есть певцов», в послании «К Жуковскому» (1816) и других стихотворениях, а также в письмах.

В середине 1820-х годов, с ослаблением литературной борьбы «шишковистов» и «карамзинистов», несколько меняется и отношение Пушкина к самому Шишкову. Поэт возлагает надежды на ослабление цензурного гнета в связи с назначением Шишкова министром народного просвещения и посвящает Шишкову сочувственные строки во «Втором послании к цензору»:

Сей старец дорог нам: он блещет средь народа
Священной памятью двенадцатого года…

И в письме к П. А. Вяземскому от января 1825 года подчеркивает эту перемену: «Так Арзамасец говорит ныне о деде Шишкове; времена другие». Надежды эти, однако, не оправдались.

В январе 1833 года Пушкин был избран членом Российской академии и в течение двух лет был участником ее заседаний по составлению Словаря русского языка. Он был недоволен этой работой староверов от литературы и ее президентом, который «набил академию попами». По свидетельству современника, близкого к Шишкову, последний «в Пушкине признавал истинный талант. Он ему нравился более Жуковского – за особенную чистоту языка и всегдашнюю ясность».