Петербургская юность (1817-1820)

А. С. ПУШКИН.
Автопортрет. 1820.

Позади шесть лицейских лет. Молодой Пушкин вступает в новую пору своей жизни. Служба в Коллегии иностранных дел не увлекает поэта. По существу, он к ней равнодушен. Он, по словам брата, «вполне воспользовался своей молодостью и независимостью. Его по очереди влекли к себе то большой свет, то шумные пиры». Он тесно общается с «отчаянными гусарами» П. П. Кавериным, П. X. Молоствовым, П. Д. Соломирским. Эти люди, имевшие репутацию «повес», принадлежали, однако, к передовой петербургской молодежи.

В послании «К Каверину» Пушкин говорил об этом так:

Молись и Вакху и любви
И черни презирай ревнивое роптанье;
Она не ведает, что дружно можно жить
С Киферой, с портиком, и с книгой, и с бокалом;
Что ум высокий можно скрыть
Безумной шалости под легким покрывалом.

Среди этих людей был и П. Я. Чаадаев, оказавший в эти годы серьезное влияние на Пушкина. В стихах Пушкина, обращенных к Чаадаеву, слышатся отзвуки вольнолюбивых политических бесед.

Многообразна была жизнь молодого поэта. Его можно было встретить в литературных салонах и кружках, на вечерах и балах, в театральных креслах и за кулисами. Многое из увиденного им в эти годы вскоре отозвалось в первых главах «Онегина».

Завязываются знакомства с Н. И. Гнедичем и М. П. Бестужевым-Рюминым в салоне просвещенного мецената А. Н. Оленина, с Е. И. Голицыной в ее аристократическом салоне. Пушкин страстный любитель театра и «почетный гражданин кулис». Замечательные актрисы Е. С. Семенова, А. М. Колосова, Е. И. Истомина становятся его друзьями.

Еще более укрепляются его связи с литературными единомышленниками – «арзамасцами» – В. А. Жуковским, К. Н. Батюшковым, П. А. Вяземским. Пушкин постоянно бывает и у Н. М. Карамзина и выступает на его стороне в полемике «карамзинистов» против сторонников «Беседы любителей русского слова».

Весной 1819 года Пушкин становится участником литературно-политического общества «Зеленая лампа» (1819- 1820), собиравшегося у Н. В. Всеволожского и Я. Н. Толстого. Здесь за круглым столом при свете зеленой лампы спорили о литературных новинках, театральных премьерах, высказывались смелые мысли об аракчеевской России, по словам Пушкина, «насчет глупца, вельможи злого, насчет холопа записного, насчет небесного царя, а иногда насчет земного».

Дружба с «лампистами», среди которых находились и декабристы С. П. Трубецкой, Ф. Н. Глинка, вдохновляла поэта:

…Вот он, приют гостеприимный,
Приют любви и вольных муз,
Где с ними клятвою взаимной
Скрепили вечный мы союз,
Где дружбы знали мы блаженство,
Где в колпаке за круглый стол
Садилось милое Равенство,
Где своенравный произвол
Менял бутылки, разговоры,
Рассказы, песни шалуна;
И разгорались наши споры
От искр и шуток и вина.

Пушкин становится выразителем вольномыслящей, передовой дворянской молодежи, и это сближает его с будущими декабристами. Мы видим его на «сходках» Союза благоденствия, где поэт читает свои политические эпиграммы и «ноэли» на царя и его приближенных. Позднее это найдет отражение в сохранившихся строфах сожженной «декабристской» главы «Онегина», в которой поэт изобразил ранние тайные общества в Петербурге и себя в их рядах. В своих стихотворениях, расходившихся в списках по всей России, «Вольность», «Деревня», «К Чаадаеву» («Любви, надежды, тихой славы») и многих других поэт заклеймил ненавистный ему монархический строй и крепостное право в России.

ПЕТЕРБУРГСКИЙ ПОРТ НА СТРЕЛКЕ ВАСИЛЬЕВСКОГО ОСТРОВА. Гравюра. 1810-е годы