Царь Алексей Михайлович. 2

Большую часть дня он уделяет совещанию о государственных делах, немалую также (часть) размышлению о вопросах веры и богослужения, часто вставая даже по ночам для воздания Богу хвалы. Посты он соблюдает строже, чем кто-либо, а пост перед Пасхой сорокадневный он строжайше соблюдает, добровольно воздерживаясь даже от употребления вина и рыбы. От всяких напитков, а в особенности, водки, он так воздержан, что не допускает беседовать с собою того, кто выпил этой водки.

Царь, взяв нашего учителя под руку, повел его, чтобы он благословил братьев Христовых и прочел молитву над расслабленными и больными монахами этого монастыря. Царь ввел к ним нашего учителя. Войдя, мы от сильного отвратительного и зловонного запаха не могли ни оставаться в этом помещении, ни смотреть на больных; Царь же попросил нашего учителя прочесть над ними молитвы, дабы они исцелились, а по прочтении молитвы благословить их. Всякий раз, когда наш владыка благословлял одного из них, Царь вслед за владыкой подходил к нему и – о удивление! – целовал его в голову, уста и руки, и так до последнего. Мы были поражены изумлением при виде такой святости и смирения, тогда как нам хотелось убежать отсюда.

Алексей так предан набожному образу жизни, что с ним постоянно духовник, без разрешения которого он не посещает никаких игр или зрелищ.

В 1640 г. он подарил (патриарху Иерусалимскому) 100 тысяч рублей за частицу Святого Креста, причем пообещал, согласно обычаю предков, постоянную защиту и помощь, насколько это будет возможным, православным христианам на Востоке. Сердечной доброты – дабы увенчать как бы драгоценным камнем перечень его хороших качеств – в нем столько, что он строжайше требует ее от других.

Когда я кадил во время Апостола в царских вратах, то, не зная, что они имеют обыкновение кадить прежде всего месту, где мощи святого, я стал кадить сначала Царю, а он показал мне пальцем, чтобы я кадил сначала месту святого.

Я окончил чтение Евангелий, после этого архидиакон обыкновенно подносит Евангелие, чтобы приложиться, сначала патриарху, а потом царю, но я в эту минуту смущения и трепета направился прежде всего к Царю, а он знаком показал мне, чтобы я шел сначала к патриарху, что я и сделал, и, возвратившись к Царю, поднес ему Евангелие приложиться.

В военном деле он сведущ и неустрашим, однако предпочитает милостиво пользоваться победами, нежели учить врагов миру жестокими мерами.