Орлов Алексей Федорович

(1786-1861)

А. Ф. ОРЛОВ.
Акварель В. Гау. 1837.

Весной 1819 года Пушкин намеревался поступить на военную службу. «Пушкин не на шутку собирается в Тульчин (штаб 2-й армии. – Л. Ч.), а оттуда в Грузию, – писал в марте 1819 года А. И. Тургенев П. А. Вяземскому. – Он уже и слышать не хочет о мирной службе». О том же писал и К. Н. Батюшков Н. И. Гнедичу: «Жаль мне бедного Пушкина! Не бывать ему хорошим офицером, а одним хорошим поэтом меньше».

Орлов был тем человеком, которому удалось убедить Пушкина отказаться от своего намерения. Он был родным братом хорошо знакомого Пушкину генерала Михаила Орлова и также генералом. Пушкин познакомился с Алексеем Федоровичем вскоре по окончании Лицея. Орлов командовал в это время лейб-гвардии Конным полком. По воспоминаниям современников, юному поэту льстило тогда знакомство с генералом, с которым считались в высших кругах. После одного разговора Пушкин обратился к нему с посланием:

О ты, который сочетал
С душою пылкой, откровенной
(Хотя и русский генерал)
Любезность, разум просвещенный;
О ты, который, с каждым днем
Вставая на военну муку,
Усталым усачам верхом
Преподаешь царей науку…
Орлов, ты прав: я забываю
Свои гусарские мечты
И с Соломоном восклицаю:
Мундир и сабля – суеты!
                    …Когда ж восстанет
С одра покоя бог мечей
И брани громкой вызов грянет,
Тогда покину мир полей;
Питомец пламенный Беллоны,
У трона верный гражданин!
Орлов, и стану под знамены
Твоих воинственных дружин;
В шатрах, средь сечи, средь пожаров,
С мечом и с лирой боевой
Рубиться буду пред тобой
И славу петь твоих ударов.

Пушкин послал эти стихи А. И. Тургеневу, прося напечатать их и подарить «один экземпляр пламенному питомцу Беллоны (богиня войны. – Л. Ч.), у трона верному гражданину». Однако послание «Орлову» было впервые напечатано лишь в 1829 году под заглавием «К***, отсоветовавшему мне вступить в военную службу».

При Николае I Орлов делает блестящую карьеру. 14 декабря 1825 года он участвовал в подавлении восстания на Сенатской площади, получил титул графа и благоволение нового императора.

В 1830-е годы Пушкин и Орлов встречаются редко и, по-видимому, только в официальной обстановке. Так, по словам Л. С. Пушкина, брат его впервые услышал о своем камер-юнкерстве на балу у Орлова. «Это взбесило его до такой степени, что друзья его должны были отвести его в кабинет графа» (конец декабря 1833). Нужно думать, что и сам Орлов избегал общения с поэтом, находящимся на подозрении у правительства. Во время похорон Пушкина, как заметили присутствовавшие, «ни Орлов, ни (П. Д.) Киселев не показались» на отпевании.