Колосова Александра Михайловна

(1802-1880)

А. М. КОЛОСОВА.
Литография с рисунка В. Баранова.

Колосова дебютировала на петербургской сцене в декабре 1818 года в роли Антигоны в пьесе «Эдип в Афинах» В. А. Озерова. «Дебют был блестящий, – писал летописец русского театра П. Н. Арапов… – Первые наши писатели приветствовали ее». «В скромной одежде Антигоны, при плесках полного театра, – вспоминал позднее Пушкин, – молодая, робкая Колосова явилась недавно на поприще Мельпомены. 17 лет, прекрасные глаза, прекрасные зубы (следовательно, частая приятная улыбка), нежный недостаток в выговоре обворожили судей трагических талантов». И в поэтическом отрывке:

О ты, надежда нашей сцены!
Уж всюду торжества готовятся твои,
На пышных играх Мельпомены,
У тихих алтарей любви.
Когда явилась ты пред нами в первый раз
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вслед за Антигоной она исполняет с большим успехом роли Моины и Эсфири в трагедиях «Фингал» Озерова и «Эсфирь» Расина. Позднее в ее репертуаре романтические трагедии и мелодрамы («Мария Стюарт» Шиллера и другие). Завязалось знакомство поэта с актрисой. Встречаются они у А. А. Шаховского и в петербургских театральных кругах. Вскоре между ними произошла небольшая размолвка. Пушкин охладевает к кружку Шаховского за выступление против Е. С. Семеновой и притязания молодой Колосовой на амплуа ведущей артистки.

Все это дало материал для злой эпиграммы на Колосову, исполнительницу роли Эсфири:

Всё пленяет нас в Эсфири:
Упоительная речь,
Поступь важная в порфире,
Кудры черные до плеч,
Голос нежный, взор любови,
Набеленная рука,
Размалеванные брови
И огромная нога!

В 1821 году Пушкин сожалеет об эпиграмме, просит у актрисы прощения и посвящает ей трогательные строки в стихотворении «Кто мне пришлет ее портрет»:

С досады, может быть, неправой,
Когда одна в дыму кадил
Красавица блистала славой,
Я свистом гимны заглушил.

В михайловской ссылке Пушкин, создавая «Бориса Годунова», предназначал для Колосовой роль Марины.

Встречи с Колосовой возобновились по возвращении Пушкина из ссылки в Петербург (1827). В начале 1831 года Пушкин читал у Колосовой и ее мужа В. А. Каратыгина еще не напечатанную трагедию «Борис Годунов». Он очень хотел, чтобы прославленные артисты прочитали на театре сцену у фонтана Самозванца с Мариною. Однако Бенкендорф отказал им в этом. «Личность самозванца была тогда запрещенным плодом на сцене». По приглашению Н. Н. Пушкиной супруги Каратыгины присутствовали при отпевании поэта в Конюшенной церкви и «оплакивали его как родного».